Посадят ли Мусина на 14 лет "в целях социальной справедливости"?

«При выводе залогов уже не думал о вкладчиках» При оглашении окончательного срока от прокуроров 57-летний Роберт Мусин смог удержать лицо — лишь переглянулся со своим адвокатом. «Без комментариев», — заявил банкир журналисту «Реального времени» по окончании сегодняшнего заседания суда. Перерыв в прениях был объявлен по просьбе защитника подсудимого — Алексей Клюкин просил неделю на подготовку достойного ответа двум прокурорам.

Вахитовский суд Казани не стал ограничивать защиту — отложил процесс на две недели с лишним. Общее выступление гособвинителей Динара Чуркина и Руслана Губаева заняло в прениях более 3 часов. В финале речи прозвучали нелестные слова о подсудимом — «действовал исключительно из своих интересов», «при выводе залогов уже не думал о вкладчиках», «мер к погашению ущерба по преступлениям не предпринимал». Все шесть эпизодов обвинения силовики просили квалифицировать по ч.2 ст.201 УК РФ (злоупотребление полномочиями в коммерческой организации вопреки ее интересам, с тяжкими последствиями, с целью извлечения выгоды для себя и иных лиц). По их мнению, если бы не эти преступления, «Татфондбанк» мог бы сохранить лицензию. Смягчающими вину обстоятельствами суду прокуроры предложили признать частичное признание вины подсудимым, его положительные характеристики, отсутствие административных наказаний, состояние здоровье и двух малолетних детей. Соразмерным содеянному и отвечающим целям социальной справедливости гособвинитель Чуркин назвал наказание в виде реального лишения свободы в колонии общего режима. А еще отметил — поскольку Мусин причинил существенный вред интересам общества, то его следует лишить и госнаграды медали Ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени. По каждому из эпизодов прокурор просил наказание от 8 до 9 лет и 9 месяцев лишения свободы. Самый меньший срок — 8 лет предлагал по эпизоду с невозвращенным кредитом 133,7 млн рублей семейной фирму Мусиных «Аиде и Д», самый большой — по выдаче невозвратных кредитов ГК «ДОМО» на 19 млрд рублей. «Окончательно к отбытию определить наказание в 14 лет и 9 месяцев колонии общего режима», — огласил Динар Чуркин. В качестве дополнительного наказания он просил лишить Мусина права в течение трех лет после отсидки занимать должности, связанные с управленческими и организационно-распорядительными полномочиями, ну и лишить его медали. Стоит отметить, что подобные наказания за преступления в экономической сфере в Татарстане ранее не назначали. Но и сопоставимых по размеру ущерба дел не было. Прокуроры просили засчитать в срок отбытого наказания 10 месяцев в СИЗО и три с лишним года под домашним арестом — на сегодня общий «отбытый срок» перевалил за 4 года и 8 месяцев, а к ожидаемому финалу прений и приговору он лишь вырастет. Каким будет сам приговор пока можно лишь гадать. Обвинение Мусину в шести эпизодах Эпизод 1. «DарМОвые» кредиты на 19,1 млрд рублей (с процентами в 0,6 млрд) 2013—2016 годов Технически банкротом ОАО «DOMO» было признано после краха ТФБ. По версии силовиков, именно этот проект наряду с другими утопил банк. Не просчитывали риски, не экономили на затратах, включая зарплату и рекламу, ведь 10 лет целая группа компаний получала фактически невозвратные кредиты. С их помощью в короткий срок открыли и подмяли под себя 150 магазинов в 20 регионах, но до начала 2017-го под брендом DOMO доработали лишь девять торговых залов. Эпизод 2. Невозвращенные кредиты для ООО «Аида и Д» в 133,7 млн рублей и еще 3 млн рублей неоплаченных процентов Кредитную линию «Аиде» в 2014 году в ТФБ открыли без залога и поручительства. Со счета заемщика деньги сразу уходили в мусинскую «Новую нефтехимию» как платеж по договору о выпуске векселей и банку уже не возвращались. В суде установлено — 80 млн рублей двумя траншами были зачислены на личный счет Мусина и потрачены им же, а еще 20 млн ушли на оплату некоего личного долга банкира «Банной усадьбе», об этом сообщили в прениях гособвинители. «Аида» была учреждена женой банкира, названа в честь его дочки. Эпизод 3. «Зачетная» передача прав требования по кредитам ТФБ на 2,7 млрд рублей По версии обвинения, эти права ТФБ передал «Московской инжиниринговой группе» (далее — МИГ) 13 декабря 2016 года в обмен на собственные облигации. В этот же день МИГ уступил «Бинбанку» права требовать деньги по данным кредитам в обмен на те же «фантики» — ведь облигации тонущего ТФБ с 8 декабря 2016 года не принимались к оплате в связи с наступлением технического дефолта банка. Так АСВ лишилось права требовать денег с ряда кредитовавшихся в ТФБ фирм, включая ООО «Сувар Девелопмент». Эпизод 4. История получения кредита Банка России на 3,1 млрд рублей Он был выдан ТФБ 28 сентября 2016 года уже под высоколиквидный актив — кредитные обязательства на 4 млрд рублей, которые, как полагают в Следкоме, уже на момент сделки имели отлагательное условие о переводе долга, о котором не знали в Центробанке. Когда ТФБ лопнул, ЦБ остался ни с чем. Эпизод 5. Залоговые «фокусы» на 27,5 млрд рублей Эпизод объединил в себя выдачу кредитов «промусинским» компаниям на 7 млрд рублей под кратно превышающий рыночную цену залог. Чтобы создать иллюзию благополучия перед проверяющими из ЦБ, Мусин, по версии следствия, в апреле — мае 2016-го договорился о поручительстве с Госжилфондом РТ, Зеленодольским заводом им. Горького, ПСО «Казань» и Казанским хлебозаводом №3. Их имущество в 20,5 млрд рублей — ипотечные земли, права на депозиты, акции (в том числе «Ак Барс» Банка) — стало залогом по обязательствам «Траверз компани», «Ягодинской слободы», «ТДК-Актив», «Урмана» и др. Рейтинг их кредитов вырос, стоило лишь показать договоры о залогах, как кролика из шляпы. Но 15 декабря 2016-го Мусин вернул эти залоги. А кредиты остались необеспеченными и невозвращенными. Эпизод 6. Уплывший в офшор кредит ОАО «Казанская сельхозтехника» на 256,9 млн рублей По версии следствия, целевой заем «на приобретение ценных бумаг» был выдан в 2013 году без обеспечения. А в результате через компанию «Траверз компани» и TFB Investment LTD (Республика Кипр) осел на счете BARG AG в швейцарском банке. Конечным бенефициаром двух зарубежных компаний является сам Мусин через своих близких. В Россию с этих сумм возвращались проценты по кредиту. Поэтому следствие квалифицировало действия банкира как злоупотребление полномочиями. Как Мусиных, Хадиуллина и Одерматта накрыли в «Домодедово» Еще один важный момент — обвинение поддержало гражданский иск АСВ к Мусину на 47,2 млрд рублей и просило сохранить все наложенные ранее аресты на имущество членов семьи Мусина и аффилированные компании, включая 48,5 млн швейцарских франков на счету BARG AG в Deutsche Bank. «Поскольку достоверно установлено — преступления совершались с участием компаний, которые принадлежат ему [подсудимому] и членам его семьи», — пояснил Чуркин. Вывод этих средств за границу по цепочке фиктивных сделок фирм «Казанская сельхозтехника», «Траверз компани», TFB Investment LTD (Республика Кипр) и BARG AG сам Мусин объяснял желанием аккумулировать деньги на иностранном счете для работы на международных финансовых рынках и сделать «Татфондбанку» там имя. Средства инвестировали под 5-7% годовых, но потом под залог этих вложений за границей получались ломбардные кредиты по ставке 2% годовых, объяснял банкир на судебном допросе, убеждая в прибыльности этой схемы и реальности возврата загранкапиталов. В качестве доказательств обвинение огласило показание швейцарского банкира Андреаса Одерматта, который управлял активами BARG AG, и Рустэма Хадиуллина, старшем вице-президенте банка Lombard Odier (Швейцария), экс-замдиректора швейцарского отделения Deutsche Bank и экс-зампреда «Ак Барс» Банка. Оба вспоминали встречу в московском аэропорту «Домодедово» 29 мая 2017 года (уже после ареста Роберта Мусина), которую сорвали сотрудники СК. Так г-н Одерматт рассказал, что просил о встрече Аиду Гилязову, дочь Мусина и конечного бенефициара TFB Investment LTD (ныне — ETOMILESA INVESTMENTS LTD). — Хотел узнать, как дела в семье Мусиных, поскольку швейцарская прокуратура проводилась проверку деятельности BARG AG, подозревая Мусиных Роберта и Аиду в отмывании денег, — сообщал иностранец. — Хотел у Аиды узнать, что делать дальше с вложениями TFB Investment LTD, так как данные деньги по решению суда были арестованы на период следствия. Со слов свидетеля, кроме Аиды Гилязовой в тот день в аэропорт приехали ее мать Лидия Мусина (экс-бенефициар TFB Investment LTD), Хадиуллин Рустэм и директор московского представительства BARG Андрей Никулин. Но поговорить толком не успели, поддержал коллегу показаниями свидетель Хадиуллин: — Вопрос стоял о том, что Мусин разочаровался в проекте инвестиций и ломбардных кредитах. В ходе встречи подошли представители Следственного комитета. Попросили предъявить документы, удостоверяющие личность, прекратить разговор по телефону. Потом всех присутствующих за столом попросили пройти в отдельную комнату аэропорта, где забрали мобильные телефоны, портфели и документы. После того визита следователей в аэропорт и Хадиуллин, и Одерматт получили статус подозреваемых в деле «Татфондбанка». Впрочем, позднее претензии с них были сняты, а статус в деле изменен. Что до арестованных в Швейцарии 48 млн швейцарских франков, то арест сохраняется и по сей день. А их сумма в рублях по курсу составляет — 3 млрд 979 млн рублей. Об этом в прениях заявил представитель потерпевшего ТФБ Юрий Пиягин, который просил суд взыскать с подсудимого ущерб в 47 млрд 244 млн рублей в пользу АСВ. «Конечным собственником этих денег является Мусин», сообщил он. Пиягин также указал, что если суд передаст гражданский иск на рассмотрения в рамках гражданского дела, то это может серьезно осложнить процедуры взыскания. Поскольку между двумя странам отсутствует ряд соглашений по возмещению вреда. Тогда как в самой Швейцарии действуют нормы о конфискации преступных доходов. «Возникает риск утраты этого имущества», — отметил юрист. Представитель потерпевшего Банка России Эльдар Абдуллин в прениях сообщил, что считает вину Мусина по эпизоду с кредитом 3,1 млрд рублей доказанной: «Событие имело место быть. Поддерживаем позицию гособвинителей. Квалификация правильная. Окончательное наказание — на усмотрение суда». Насколько директор «ПСО «Казань» доверял Мусин Показания бывшего премьер-министра Татарстана Ильдара Халикова и еще ряда членов правительства опорой для обвинения не стали. Поэтому ссылки на них в речи прокуроров не было. Зато в качестве доказательств туда вошли цитаты из допросов двух ВИП-строителей — Равиля Зиганшина, гендиректора «ПСО «Казань», а также бывшего руководителя Госжилфонда при президенте РТ Талгата Абдуллина. В частности, Зиганшин рассказал — с Мусиным знаком больше 20 лет. У его компании были расчетные счета в «Татфондбанке», на которых хранилось более 1 млрд рублей. Историю с предоставлением активов «ПСО» в залог по кредитам самых проблемных заемщиков ТФБ руководитель компании вспоминал так: «Мусин обратился к нему с просьбой подписать какие-то документы по финансовой отчетности, необходимые для банка. Доверяя ему, подписал. Содержание документов не читал». Со слов Зиганшина, речь тогда шла о некой сделке, которая заключается и тут ж расторгается. С маленьким нюансом. «Во всех документах не были проставлены даты подписания. Имелись незаполненные строчки», — сообщал важный свидетель. Напомним, по версии обвинения, Мусин сначала упросил ВИП-залогодателей (Зеленодольский завод им. Горького, Казанский хлебозавод №3, ГЖФ и др.) поручиться своим имуществом на 20,5 млрд рублей- участками, акциями, правами на депозиты — по кредитам на 7 млрд рублей «Траверз компани», «Ягодинской слободы, «Урман» и другие, а затем санкционировал возврат этих залогов. — Если он уже осенью 2016-го знал о наличии признаков банкротства [ТФБ] — зачем заключал в октябре-ноябре договоры о залоге имущества? — рассуждал на заседании гособвинитель Динар Чуркин. — Это свидетельствует — Мусин не предполагал что «Татфондбанк» обанкротится... А вот когда в начале декабря стало известно [о признаках банкротства] — стал выводить залоги. Действовал не в интересах банка и уже не думал о вкладчиках. А если бы не были выведены залоги, была бы возможность избежать отзыва лицензии... Ответное слово защиты в прениях намечено на 16 июня.