Иван Большой 

Смешное название — «Ржавки», не правда ли? То ли птички какие, то ли грязная речка… Сельцо Ржавки, которое располагалось когда-то на территории Зеленограда, там, где сейчас район Савёлки, именем-то, может, и неказисто, зато список владельцев такой, что хочется почтительно встать. Судите сами. Сельцо с 1646 года числилось поместьем рода Бутурлиных.

В ту пору им владел московский дворянин Фёдор Васильевич Бутурлин, а в начале XVIII века оно принадлежало уже его внуку Ивану Ивановичу, который вскоре приобрёл и соседний Никольский погост с церковью. Вроде бы обычное дело, да вот только по сей день постоянно возникает путаница: ведь в разветвлённом роду Бутурлиных имя Иван было в большом ходу, и Иванов Ивановичей Бутурлиных тогда насчитывалось два. С одним всё просто: Иван Меньшой Иванович — один из тех людей, кому выпадает миг творить историю практически в одиночку. Один из авторитетнейших генералов Петра, вынюхавший в своей жизни пороху столько, что его хватило бы на небольшую осаду, именно он зимой 1725 года привёл к дворцу, где неподалёку от остывающего тела первого русского императора решался вопрос «Екатерина I или Пётр II», гвардейские полки. Он и решил спор, в нужный момент распахнув окно, за которым грянул барабанный бой поддерживавших императрицу преображенцев и семёновцев. Стушуйся Иван Меньшой, передумай в последний момент — и кто знает, как бы дальше всё пошло… Яркий человек, богатая биография — но… не «наш». Ржавками же и Никольским погостом владел Иван Большой Иванович Бутурлин. Один из первых «потешных», он возвысился в Семёновском полку, ведая в 1692–93 годах Семёновской съезжей палатой, а затем Семёновским приказом (то есть фактически он был одним из главных организаторов этой прославленной впоследствии части). В манёврах Пресбургских 1693-го и Кожуховских 1694-го годов Иван Бутурлин командовал одной из сторон — то со званием «генералиссимуса», то с титулом «польского короля», причём оба раза ему было назначено «быть битым» (что и было учинено со всем возможным достоинством). Бутурлин сопровождал Петра во время первых встреч царя с предметом его заочного доселе обожания — морем (поездки в Архангельск в 1693 и 1694 годах). Иван Большой вряд ли тоже ранее встречался с этой стихией (где бы?), но сподобился быть пожалованным в вице-адмиралы; впрочем, его постоянный соперник Ромодановский, также в море ранее не замеченный, — так и вовсе в «полные» адмиралы. Бутурлин служил в столичном хозяйственном управлении в период жуткой административной чехарды. С 1701 года он входил в так называемую Консилию министров  — орган, призванный подменить собой предоставленную «естественному вымиранию» Боярскую думу. Консилия занималась распределением денежных средств для армии, набором рекрутов, управлением приказами, сбором работных людей для укрепления городов и прочими административно-хозяйственными вопросами. Карьера его была на очевидном подъёме, но вмешался нелепый случай: 2 августа 1710 года, в доме на Мясницкой, у князя Якова Ивановича Кольцова-Масальского подавали обед, за которым вдруг обрушился и похоронил всех присутствующих потолок. Через три года Пётр, отвечая на оправдания попавшего под суд за упущенную победу адмирала Крюйса, перечислявшего помешавшие ему неблагоприятные обстоятельства, против сообщения о том, что адмирал Шофель потерял свой корабль и с ним чуть ли не весь экипаж, язвительно заметил: «Ивана Ивановича Буторлина полаты задовили». Путают Ивана Большого и Ивана Меньшого, как правило, в пользу второго, то назначая его «польским королём» в Кожуховских манёврах («Википедия»), то наделяя его Ржавками («История московских районов» К. Аверьянова). Нет, это были два разных человека. Через два года его вдова, Акилина Петровна, продала имение своему родственнику князю Алексею Голицыну, от Голицыных через полвека оно перейдёт князьям Долгоруким, потом часть его — князьям Белосельским-Белозерским… А вы говорите — «Ржавки». Сообщение Иван Большой  появились сначала на МОЙ РАЙON.