К работе в условиях боевых действий мы оказались готовы неожиданно для себя. Буквально в первый же день боевых действий, 26 мая 2014 года, я попала под обстрел… Родные в тот день мне говорили – не едь, там стреляют. Но я тогда серьёзно к этому не отнеслась, потому что мы себе не могли представить, что начнётся война.
Я живу в Кировском районе, на Лидиевке, а наша 6-я подстанция находится в Киевском районе – Киевский проспект, 55-б. Ехать надо через весь город. Пришла на работу, и попала, что называется, с корабля на бал… Я как раз заступила в смену в семь часов вечера. Буквально сразу же поступил вызов – раненый мужчина возле «Метро». Мы приехали, сразу погрузили его в машину, объехали Путиловский мост и стали ему оказывать помощь. У него было огнестрельное ранение слева в паховую область. Обезболили, начали проводить противошоковую терапию… Только закончили, как снова начался обстрел. Моя фельдшер инстинктивно накрыла собой пациента, а я с перепугу упала на колени и закрыла лицо руками. Было около восьми вечера – май, ещё не стемнело… Отвезли пострадавшего в первую горбольницу. Я созвонилась со старшим врачом. Он говорит: «Если паховая область, то это – урология». Мужчина выжил… Потом, уже спустя время, к нему снова вызывали «Скорую», но по вполне «мирному» поводу – давление. Ездила не я, мои коллеги, они мне потом рассказали. Так что с нашим первым «военным» пациентом всё обошлось. После того обстрела его родственник – он же «Скорую» в тот день и вызывал – приходил к нам на подстанцию, благодарил за то, что спасли жизнь… Та ночь вообще была страшная. В Донецком аэропорту шёл бой. Были новые вызовы, но мы уже не смогли на них приехать – бригаду не пропускали. Той ночью в этом районе пострадала макеевская бригада медиков – водитель был ранен в руку. Нам в помощь прислали коллег из Макеевки, потому что было много раненых. Бригады госпитализировали сразу по трое, по четверо пострадавших… Той ночью я чётко уяснила, что началась настоящая война. Правда, потом какое-то время, примерно с месяц, было спокойно – по крайней мере, я не попадала на «военные» вызовы. А потом… Помните российского телеоператора Анатолия Кляна? Это как раз была моя смена. Мы возвращались на подстанцию с очередного адреса, было часов 10 вечера. Мне звонит диспетчер с нашей подстанции и кричит в трубку: «Быстрее сюда!». Я отвечаю, что уже подъезжаем. Подъехали, стоит черная машина, не помню, какой марки. Лежит мужчина, крайне тяжёлый. Я ему измерила давление – не определяется. Быстренько его переложили, и тут я вижу, что у него развилась клиническая смерть. Сразу начали проводить реанимационные мероприятия. Со мной была фельдшер Елена, очень хороший специалист. Видя, что давление по нулям, сразу ввела ему адреналин, всё, как положено. Но там было сразу понятно, что у него – ранение, несовместимое с жизнью… Что было очень обидно – украинское телевидение извратило это так, что Клян якобы умер от сердечного приступа. Так вот, это неправда. Никакого сердечного приступа там не было. Было тяжёлое сквозное ранение – слева в живот, были задеты селезёнка, брюшная аорта, все жизненно важные органы. Так сложилось, что я была последней из тех, кто ему оказывал помощь… Увы, помочь Анатолию Кляну уже было невозможно. Потом были новые и новые вызовы… Помню – металлопрокатный завод, где была при обстреле ранена девушка – у неё была травматическая ампутация стопы. Мы, конечно, провели все необходимые вмешательства, но всё равно – как молодой женщине без ноги жить?! Потом было первое октября, когда произошёл массированный обстрел Киевского района – тогда снаряды прилетели в школу и на автобусную остановку на Полиграфической. Я в тот день только закончила смену, и о случившемся узнала из телевизионных новостей. Состояние – жуткое, это не передать… 15 октября 2014 года – тоже сильно бомбили Путиловку, много раненых и убитых было… Только успевали отвозить. Как мы едем на вызовы, где были обстрелы? Конечно, боимся. Но ехать надо. Помолились и поехали. Я не то что самоуверенная или беспечная, но уже стала так рассуждать: если я выжила один раз, выжила два – когда мою девятиэтажку на Лидиевке обстреляли, я находилась дома, – значит, Бог меня сохранил для чего-то, чтобы я кому-то помогала. А живу-то я тоже в «опасном» районе, так что до работы доехать – это, что называется, из огня да в полымя. И в тот же день, сразу после обстрела моего дома, я поехала на работу… Я всегда старалась организовать бригаду. Бывало, и водитель боится – чего греха таить. Но я говорю: «Там наши пациенты, раненые. Им нужна наша помощь». Так и ехали… Не буду скрывать, изначально у меня, как и у многих, был соблазн уехать куда-нибудь, где безопасно. У меня очень хороший наставник, старший фельдшер Юрий Булгаков. И вот он мне говорит: «Ну, уедешь ты – и что? Кому ты там нужна?». Я прислушалась к его словам – и не пожалела. За это время наш коллектив очень сплотился. Те, кто остался, не уехал, перед лицом опасности стали одной семьёй. А уехали очень многие. Не побоюсь этого слова – толпами увольнялись и уезжали, кто в Украину, кто в Россию… В феврале 2015 года было очень страшно, когда 20-ю горбольницу обстреливали, улицу Артема… Мы там забирали мужчину с огнестрельным ранением предплечья. Во время обстрела он думал, что всё уже закончилось, и хотел узнать, нет ли раненых, чтобы при необходимости помочь им. И в этот момент начался повторный обстрел, и он сам в итоге пострадал. Мы его отвезли в больницу, а вот спасли ему руку или нет – этого я, к сожалению, не знаю. Запомнился ещё обстрел Донецка 18 июля 2015 года – тогда под огонь попал практически центр города. Тогда обстреляли и 23-ю горбольницу, где я подрабатывала в кардиологии. Как раз была моя смена… Меня тогда осколком ранило в ногу. В интернете, конечно, хорошо приврали – понаписывали всяких глупостей, дескать, врач без ноги осталась, или вообще – погибла. Это я, в смысле. К счастью, этого не случилось, но, конечно, было очень страшно. Мы всех пациентов перетащили в коридор, накрыли матрасами, сами накрылись – чтобы хотя бы от этого шума защититься. Сплю я по сей день – на успокоительных. Воспоминания, переживания наслаиваются… Что я буду делать, когда закончится война? Думаю, что перейду со «Скорой» в стационар. Я ещё со школы мечтала стать анестезиологом-реаниматологом, и сейчас потихонечку к этому иду. А здесь, на «Скорой» – важная ступенька, школа жизни. Военная школа жизни… Стилистика и пунктуация автора сохранена Марина Д. врач «Скорой помощи», г. Донецк В проекте «Как я встретил начало войны» каждый житель Донбасса может рассказать, как именно изменила война его жизнь, что произошло в его судьбе с началом боевых действий в Донбассе. Необходимо, чтобы весь мир узнал о тех тревожных днях 2014 года, когда началась гражданская война. Вы можете отправить свою историю нам на почту: pismo@donbasstoday.ru Все письма можно прочесть — здесь The post «Давление на нуле». Донецкий врач о том, как у неё на руках умирал известный российский оператор first appeared on Донбасс Сегодня.
Свежие комментарии