Для жителей Шахтерска война началась, наверное, когда 17 июля упал малазийский «Боинг» и была обстреляна колонна нашей военной техники на трассе. А 27-е июля 2014 года, как скажут многие жители нашего города, полностью изменило нашу жизнь… Который день подряд были слышны раскаты взрывов на Саур-Могиле.
Напряжение висело в воздухе, но все надеялись, что Шахтёрск беда минует. Война – где-то, у нас её быть не может. …Я, как и мои коллеги, была на работе. Звука сирены мы не услышали. Стало особенно беспокойно только тогда, когда взрывы стали слышны очень сильно. Мы закрыли библиотеку и разошлись по домам. Страха как такового не было – только сильная тревога: что же будет дальше?.. А дальше – как в дурном сне: тепловые ловушки, гирляндами висевшие в воздухе; пролетающие низко самолёты… Я тогда ещё думала: «Неужели вы сможете нас бомбить? Нас!!! Мы же – свои, мы же «наши», не враги какие-то?». А самолёты медленно проплывали в воздухе, оценивая ситуацию с высоты. Потом – взрывы, ближние бои, вой снарядов, автоматные очереди… А ещё никогда не забуду работу «Градов»… Неподалеку горели дома. Треск лопающегося шифера, чёрный смрад дыма, взрывы и полная беспомощность. Электричество и вода пропали не сразу. Какое-то время ещё удавалось смотреть телевизор и узнавать новости в Интернете. 29 июля утром стало тихо. Я собралась в магазин за хлебом – и заодно «в разведку», узнать, что происходит в городе. Дошла до магазина «Ветеран» возле депо. Люди по улицам передвигались перебежками. Кое-что купила из продуктов, повидалась с братом, и, не медля, – домой. Опять начался обстрел… Родные из России кричали в трубку, что нужно срочно спасаться. Всё казалось – не время, потом, позже. 31 июля, после того, как во время боя разорвался миномёт в руках у миномётчика возле ШСУ-5, у мужа лопнуло терпение. Было решено на время перебраться к друзьям в Орловку. Решение было принято спонтанно – просто сели в машину и уехали. Как страшно было видеть, как горит город!.. Относительное спокойствие в Орловке было недолгим. 2 – 3 августа взрывы стали еще слышнее и ближе. Мы увидели, что обстрел ведется с пригорка, и снаряды летят через наш двор, практически в 3 – 4 метрах над головой! Утром и днем несколько раз видели беспилотники, пролетавшие над нами. Поздно вечером 2 августа с ужасом наблюдала, как горят поля в поселке Сердитое. Самое страшное и непоправимое заключалось в том, что в горящем, взрывающемся городе остались мои родители и брат. А я стояла и беспомощно смотрела, как на них летят снаряды. Благо, что связь оставалась стабильной, была возможность созваниваться, чтобы спросить: «Живы?». От этого каждый раз ненадолго становилось легче… 4 августа мы приняли решение отправиться в Урзуф. Не очень далеко от дома, и вроде бы там пока безопасно. Поселок Седово в тот момент был переполнен такими же беженцами. Назвать пребывание на море отдыхом просто не поворачивается язык. Практически в тот же день удалось связаться с родителями. Шахтёрск сильно бомбили. Совсем близко от родителей снаряд попал в дом, начался пожар. Был сильный ветер, и возникла реальная угроза, что пламя перекинется и на дом моих родных. Брат вместе с другом кинулись бежать в тот дом, где бушевал пожар, в надежде, что кто-то остался жив. Увы, в живых никого не осталось – погибли все. Моим родным удалось избежать пожара в тот день. Но отец настоял на том, чтобы мама с братом выехали в Россию к родным. А сам остался дома, как и большинство стариков, которые не ушли с родной земли даже под страхом смерти. Брат с мамой благополучно добрались до родных, а вот папа остался совсем один. Связь стала хуже. В Шахтёрск дозвониться было очень сложно. Несколько раз созванивалась с отцом – он подъезжал на велосипеде к тубдиспансеру, где связь брала лучше. Видимо, там уцелела вышка… Домой мы с мужем вернулись 16 августа. Мой родной дом цел! Город, казалось, вымер. Как в фильме ужасов: пустота на улицах, своры голодных собак, испуганные кошки в кустах… Походы к отцу проделывала только с мешочком сухарей, иначе пройти мимо собак было небезопасно. Приведя свое нехитрое домашнее хозяйство в порядок, решила пройти по улицам города. Оглушила пустота, редко встречающиеся люди, практически полное отсутствие транспорта, закрытые магазины. Возле рынка «Янек» была выездная торговля, с машины продавали хлеб, колбасу и ещё кое-что из продуктов. Купила хлеб, и, двигаясь по направлению к дому, стала думать, как жить дальше. Возникла мысль пойти в госпиталь и предложить свою помощь. Благодаря поручительству хирурга В.Н. Ильчука, заведующий взял меня на работу. 26 августа у меня были первые сутки перевязочной – операционной санитарки в военном госпитале. Очень много раненых мирных жителей. Лица мелькали, как в калейдоскопе: раненые батюшка и матушка из Кировского; раненая в бедро бывшая воспитательница детского сада, спасшая чужих детей, затолкнувшая их в подвал дома; мужчина со страшными ожогами от фосфорной бомбы, и много-много других мирных жителей… Конечно, были и военные. Немногословные, сдержанные и настороженные. С наступлением темноты госпиталь погружался в темноту. Включали свет только в перевязочной и операционной. Восхищала работа военных докторов. Но больше всего мне пришлось работать с операционной медсестрой Валентиной Владимировной Самойленко и доктором Владимиром Николаевичем Ильчуком. Настоящие профессионалы, которые своими спокойными и вдумчивыми советами помогли мне быстро адаптироваться и быть нужной и полезной при оказании помощи раненым. Много пришлось повидать, пережить, узнать… Сейчас вспоминаю эти события и не могу сдержать слёз. Неужели все это было с нами?.. Стилистика и пунктуация автора сохранена Ирина М. город Шахтёрск В проекте «Как я встретил начало войны» каждый житель Донбасса может рассказать, как именно изменила война его жизнь, что произошло в его судьбе с началом боевых действий в Донбассе. Необходимо, чтобы весь мир узнал о тех тревожных днях 2014 года, когда началась гражданская война. Вы можете отправить свою историю нам на почту: pismo@donbasstoday.ru Все письма можно прочесть — здесь
Свежие комментарии